Главная Интересное Ой, смотрите, человек! А на теле – чёрный мех!

Ой, смотрите, человек! А на теле – чёрный мех!

19 second read
0
0
2

… В Руанде сядет самолёт,
Ты из него по трапу выйдешь,
В Руанде тёплый дождь идёт,
Который ты так ненавидишь…
Ольга Марш

Началось всё с фотографий бывалого. Этот бывалый гордо стоял в окружении горилл и дождевого леса. В руке посох, на физиономии медицинская повязка, на голове цветастая бандана, взгляд волевой. Хотя нет. Началось то, конечно, ещё в детстве — с книг Джеральда Даррелла, да передачи "В мире животных". Но фотографии бывалого взволновали меня невозможно. Он ведь не Джеральд Даррелл, не Дэвид Аттенборо и совсем не Стив Ирвин. Обычный турист. И если он может, то чего же жду я?

И, как это часто бывает, стоит загореться огоньку желания, как приходит кто-то, с целой охапкой дров. Этот кто-то — гид по Восточной Африке и дружище мой Слава — не заставил себя долго ждать. Однажды он просто написал мне: «Бери Саймона и поехали в Уганду! Ну и… заодно в Руанду поехали, к гориллам сходим. Там всё близко!» Дровишки затрещали, костерок разгорелся.

Так мы с Саймоном, тогда ещё будущим моим мужем, отправились в новый поход, апофеозом которого должна была стать встреча с очень редкими чёрными горными гориллами.

Всего в мире, читай в Африке, осталось около тысячи особей горных горилл. Известна лишь пара мест, где обитают две изолированные популяции. Одна — в вулканических горах Вирунга, где сходятся Руанда, Демократическая Республика Конго и Уганда; вторая — на юго-западе Уганды, в национальном парке Непроходимый Лес Бвинди.

Наш путь лежал в в сторону южной части массива Вирунга — национальный парк Вулканов, что раскинулся на северо-западе Руанды. Вдоволь накатавшись по извилистым дорогам двух утопающих в изумрудной зелени стран, через дикие леса и заботливо возделанные поля, мимо оживленных городов и сонных деревень, мы прибыли на место аккурат ко времени, чтобы начать вожделенное восхождение.

По установленному распорядку, в 7 утра, все туристы собираются в местечке Киниги у офиса администрации парка и, позёвывая, терпеливо ждут, когда эта самая администрация проделает некие бюрократические манипуляции с заранее купленными пермитами, разобьет толпу на небольшие группы и закрепит за каждой группой отдельного гида. Ожидание скрашивается традиционными музыкальными номерами: песнями и танцами под бой барабанов. На столах — кофе-чай, печенье.

Ой, смотрите, человек! А на теле – чёрный мех!

Иллюстрированная брошюрка рассказывает нам, что в парке живут 15-ть групп горилл. Треккинг организуют к 10-ти из них. Эти ребята с людьми встречаются часто, так что относятся к «гостям» без особого трепета, снисходительно, лишний раз не обижают, разве что в шутку хлопнут здоровенной ладошкой по немощному плечу. Оставшиеся 5 групп туристов не видят, а видят время от времени учёных мужей, которые всерьез занимаются изучением своих ближайших сородичей.

«Туристические» группы горилл разнятся по количеству, составу и территории обитания. Последнее здорово влияет на сложность треккинга к ним. С раннего утра в горы выходят рейнджеры, задача которых — отследить местоположение каждого семейства и сообщать гидам о перемещениях подопечных по рации. Семья на месте долго не сидит, а движется в зависимости от настроений вожака, так что даже в начале треккинга точное время в пути к гориллам предсказать нельзя. Правда, по заверениям служащих парка, туристы обычно заканчивают треккинг уже к ланчу. Я даже подумала было, что это за поход такой несерьёзный… пенсионерский вариант… Забегая вперед, хочу сказать, что собственно так оно и было со всеми туристическими группами, кроме нашей! Зря я переживала. Пенсионерский вариант обошёл нас стороной, точнее мы его… многокилометровой горной стороной!

Слава к гоминидам не собирался. В его планы входило подождать нас в машине на дороге, дабы после восхождения отправиться на обед и ночёвку в лодж в полутора часах езды от парка. Компанию на треккинге нам должен был составить турист из солнечного Израиля по имени Лев, который специально прилетел в Руанду во имя горилл, в связи с чем и примкнул сегодня к нашему с Саймоном дуэту.

Вот все туристы кучками сидят вокруг своих гидов и получают инструктаж, как вести себя на треккинге, а мы всё ждем. Как пишут в сети, если у вас налажены отношения с местным гидом, то он может повлиять на решение администрации, к какой горильей семье вас отправить, с учётом возраста и физической подготовки походника. Мы гида не знали, да и про «налаживание» не догадались, что видимо и решило нашу судьбу.

Ой, смотрите, человек! А на теле – чёрный мех!

Итак, в какой-то момент у нашей суперминигруппы из трех человек тоже появляются гид и его помощники — проводники в мир настоящих горных горилл, на коих мы будем любоваться целый час, через раз дыша от восторга! Гид спрашивает нас, хотим мы лёгкий треккинг или сложный. Кстати, многие туристы хотят сложный, чтобы больше времени провести в джунглях, почуствовать себя исследователями, наполнить свой поход духом приключений. Лев уверенно говорит: “Лёгкий хотим!” Мы с Саймоном совсем не возражаем. Гид заговорчески улыбается: “Ну что ж, лёгкий, так лёгкий. Пошли!”

Ой, смотрите, человек! А на теле – чёрный мех!

Сначала надо пересечь фермерские поля. Мы идём и шутим, по дороге слушая инструктаж о поведении в присутствии горилл, а также сказочку о том, что встреча с ними произойдет буквально через час – полтора — надо только дойти до леса, а там рукой подать. Путь лёгкий и мы не представляем, что нас ожидает впереди (читать отчёты надо перед поездкой, а не хлопать ушами!).

Ой, смотрите, человек! А на теле – чёрный мех!

Шутки слегка утихают, когда мы входим в парк. Вот они, настоящие джунгли!!! В нос бьет запах густого леса, подернутого пеленой тумана. Лес выступает таинственным и взъерошенным. Мох островками обвивает стволы деревьев, над головой плотные заросли бамбука, стрелки разлапистых папоротников прорезают дневной свет, а абиссинские хагении улыбаются глазами своих красных цветков. Воздух рассекают постоянные удары мачете, которыми орудуют помощники гида. Буйная растительность чередуется с лугами. За ними снова встаёт дождевой лес с роскошно-тёмными зарослями, буреломами и ветровалами. Идём второй час. Еще не устали, крутых подъёмов толком не было. Путь, петляя, манит за собой. Настроение отличное. Лев впервые интересуется, далеко ли ещё до горилл. — Час или два, — весело отзывается гид. Ну, ладно, думаю, дело житейское.

Ой, смотрите, человек! А на теле – чёрный мех!

Идём. Гид показывает мне много интересностей: дохлую многоножку, толстенного и длиннющего червя, еще здоровенного жука; рассказывает о рационе горилл, в который входит около трех десятков растений, среди них бамбук, дикий сельдерей, крапива, кора и плоды некоторых деревьев. Потом он срывает букетик каких-то побегов и, рассказав, как их любят гориллы, рекомендует мне прихватить его с собой. Я радуюсь букетику и, волнуясь, представляю, как кормлю счастливых горилл. Душа поёт!

Ой, смотрите, человек! А на теле – чёрный мех!

Топаем дальше, и путь наш становится всё круче. В какой-то момент мы перестали шагать сквозь лес, а начали карабкаться на гору, цепляясь за кусты, папоротники и корни деревьев. Через пару часов физически осознаю, что жуть как устала, но радуюсь, что с нами Лев, который прилично меня постарше, тоже основательно притомился и время от времени останавливает группу для кратковременного отдыха. Это спасает меня от позора обнаружения собственной немощи. Саймон выглядит бодрым и мне не хочется ударить в грязь лицом.

И вот, в очередной раз остановившись перевести дух, кто-то из нас жалобно интересуется, далллеко ли до Таллинна… — Теперь не даллеко, — весело отзывается гид, — часа два. Букет сочных трав в моем кармане увял. Спотыкаясь, тащимся, ползём, карабкаемся. Склон всё круче, сил всё меньше. Я проклинаю свою лень и раннюю дряхлость.

Так прошло еще часа три. И если честно, было у меня подозрение, что горилл наши рейнджеры потеряли, если не потерялись сами. Каждый шаг давался с трудом. Ботинки то и дело соскальзывали с сырой глинистой почвы; камни и кусты, за которые приходилось хвататься, дабы осилить очередной рывок вверх, царапали ладони в кровь (кто ж подумал о перчатках?), периодами накрапывал дождь, и кто-то всё время кусался.

Но надежда не покидала. Да и мучитель-гид твердил, что гориллы будут очень скоро.
Парень всё же не обманул. В какой-то момент он тихо сказал: «Мы пришли». Всю усталость как ураганом сдуло. Мы их увидели! А они нас! Самки сидели небольшим кружком под деревом, молодые самцы и подростки что-то жевали в кустах вокруг. Вожак, мощный сильвербэк, устроившись выше на горе, меланхолично озирал свое семейство и «гостей».

Ой, смотрите, человек! А на теле – чёрный мех!

Не верьте россказням о свирепости горилл. Это очень спокойные и миролюбивые животные. И даже животными их назвать язык с трудом поворачивается. Они как люди. Только лучше. Добрее и умнее некоторых.

И вот они перед нами, на расстоянии каких-нибудь трех – четырех метров. Такие красивые, трогательные, серьезные! Сердце колотится, настроение до небес! Неужели у нас есть целый час, чтобы побыть с этими невероятными созданиями! Это ж какое счастье! Стоим на горе под углом 45 градусов, судорожно вцепившись в заросли папоротника, чтобы держать равновесие, и смотрим во все глаза!

Ой, смотрите, человек! А на теле – чёрный мех!

— Часа у нас нет, от силы минут сорок, — говорит строго гид. — Скоро будет темнеть. Нет ни желания, ни энергии на него злиться. Всё внимание направлено в сторону наших горных братьев и сестёр. Одна сестрица с младенцем на руках, она нежно смотрит на своего малыша, поглаживает его. А ведь это большая удача — увидеть недавно родившееся дитя. Самки рожают примерно раз в 4 года.

Кстати, самки горилл очень трепетно относятся к детёнышам, как к своим, так и чужим, никогда их не обижают, помогают друг другу в воспитании отпрысков и всегда готовы усыновить сироту. Да и, в отличие от людей, гориллы крайне редко ведут себя агрессивно по отношению друг к другу. Межполовые взаимоотношения тоже обходятся без насилия. Ссоры случаются разве что на «дамской половине». Вожак обычно не вмешивается в женские склоки, взирая на это безобразие с благодушием старшего, но может и выступить третейским судьёй. Вожак — это всеми уважаемый патриарх с неограниченной властью и покровитель группы. Только он решает, когда семье вставать и когда ложиться, когда и где принимать пищу, куда идти и как долго оставаться на одном месте. Вожак также решает, позволять ли самцам группы выполнять свою репродуктивную функцию. Его привилегии известны всем и не подвергаются сомнению: руководи, выбирай самку, ешь самое вкусное, занимай самое удобное и сухое место, наслаждайся уединением. В момент опасности же будь любезен — защити семью.

Патриарх нашей семьи был настоящий красавец, явно опытный руководитель с большим стажем. Он равнодушно поглядывал на нас со своего возвышения и, как писал Александр Сергеевич, «на челе его высоком не изменялось ничего».

А мы так и застыли, сосредоточенно наблюдая за трапезой горилл, балансируя на крутом склоне, рискуя навернуться в любую секунду, голодные и измученные, но осчастливленные невероятной встречей. А дружное семейство трещало ветками, спокойно уминая обед, и прекрасно обходилось без моего вялого букета в кармане заляпаных мокрой землей штанов.

Я пыталась фотографировать, неловко ползая по склону, но вдруг хлынул дождь и наши герои, сгрудившись под деревом, дружно повернулись к нам широкими мохнатыми спинами, давая понять, что аудиенция окончена.

Ой, смотрите, человек! А на теле – чёрный мех!

Мы еще некоторое время устало топчемся, не желая уходить, но что делать?.. До темноты совсем рукой подать, а дождь усиливается. Ладно, прощайте, гориллы, спасибо за эту пусть короткую, но такую волнующую встречу, спасибо, что вы есть. Живите дальше в мире и покое, а нам пора.

Спускаемся. Ну, думаю, вниз как-нибудь на полусогнутых скатимся быстро. Я — то бодро скачу с камня на камень, то торопливо сползаю с горы на пятой точке. Саймон проявляет себя джентльменом, помогая мне на спуске, а вот Лев неожиданно теряет темп и двигается теперь намного медленнее, чем при подъёме.

Ой, смотрите, человек! А на теле – чёрный мех!

Тем временем, дождь начинает хлестать по плечам. Становится очень скользко, идти всё труднее. Лев часто останавливается. Кажется, ему дурно. Но мы ведь не можем бросить его на рейнджеров и сбежать?! Сбавляем темп.

И тут свет выключается. Да. Именно так. Закаты здесь стремительные. В 6 вечера — всё, вырви глаз. Ну и попутно дождь перерастает в ливень. В хороший такой, добротный тропический ливень. Скатываемся с горы теперь не сами по себе, а в компании набирающих сил ручьев и камушков, малых, и не очень. Я, чертыхаясь, выверяю каждый шаг, чтобы не покалечиться. Мечтаю желательно в целом виде выбраться из джунглей, не сломав себе ничего в пути, с живым и, по возможности, здоровым Львом в комплекте. Саймон кивает, мол да … хорошо бы.

С приближением желанного выхода из парка поверхность выравнивается. Мы уже расстались с горой, но сопровождающие нас ручьи — уже бурные потоки, эдакие миниреки по колено, передвигаться в которых возможно только наощупь, тщательно шаря ступней по камням под водой. Всё это не прибавляет нам темпа и настроения. А если учесть, что не видно, как говорится, ни зги, разве что прыгающие отсветы от фонаря нашего гида дают представление о направлении, да движение воды указывает, что нам с грязным потоком по пути, вполне ожидаемо, что в какой-то момент становится прямо-таки совсем тяжко и кажется, будто этот мучительный путь никогда не закончится. Хотя — вот оно уже — это поле с огородами, по которому мы так бодро и весело вышагивали этим утром.

Я понимаю, что, конечно, наш поход закончится и, должно быть, скоро. Главное — сейчас сделать очередной шаг, теперь следующий, и ещё немного! Ещё я думаю о Саймоне. Забодала я его своей Африкой, гориллами, горами, тасканиями по непонятным, некомфортным и небезопасным местам… во тьме. А он идет, такой молодец, помогает мне, не говорит, «что за фак» и прочее! Какой он у меня хороший, вздыхаю и тащусь дальше… Ещё немного и можно будет продолжить свой путь вплавь. Думаю, хорошо, что в потёмках не видно мою искаженную усталостью физиономию. Спотыкаюсь, иду, иду, спотыкаюсь, плюхаюсь в прохладный грязный поток, снова иду… все идут, кроме Льва. Его несут. Мне даже завидно немножко. Ощущение, что этому ночному походу нет конца.

И тут происходит нечто, кажущееся невероятным: в какой-то момент в свете фонаря мы видим … дорогу! А на этой дороге — автомобиль! Настоящий автомобиль! Наш! А на капоте сгорбленная фигура. Слава! Я помню его бледное лицо и округлившиеся глаза, когда он заметил нас — мокрых, грязных, жалко выглядящих людей, на трясущихся от усталости ногах. С криками он помчался нам навстречу! Надо ли говорить, какие эмоции нам подарило счастливое завершение нашего необычного похода. Откуда силы взялись! Как все мы (включая Льва) прыгали вокруг машины, как ликовали!

Но вот, всё позади. Мы, попрощались с нашими провожатыми, кинули взгляд на горы Вирунга, где, должно быть, гориллы, поужинав, уже готовились ко сну, и плюхнулись усталыми мокрыми задами на сидения лендровера. Оживший Лев поначалу возмутился было несовершенством организации мучительного треккинга, но мы с Саймоном выудили из рюкзака бутылку Johnnie Walker "Red Label" и призвали её на войну со стрессом.

В лодже мы собрались у камина за обсуждением нашей истории и байками из других путешествий, благо их у нас у всех в достатке. Дрова, мерцая, уютно трещали. Весёлые языки огня дарили приятное тепло, а сухая чистая одежда блаженство. Ну что ж, бывалый, я тоже сделала это! Я смотрела на пляшущие в камине огни и держала в руке букетик горных трав. И вдруг подумала, что надо обязательно однажды вернуться в джунгли.

Загрузить больше публикаций
Загрузить еще от Валерия Кутова
Загрузить еще в Интересное

Смотрите также

Кёнигштайн и Бастай (Германия)

Крепость Кёнигштайн Из Википедии Крепость Кёнигштайн (нем. Festung Königstein) — крепость …